Финальная глава. Исполнение мольбы

Саяма медленно открыл глаза.

Потолок окутывала тьма.

Похоже, он лежал в каком-то большом пространстве, и его голова на что-то опиралась.

— Это колени Синдзё-кун?

Парень поднял взгляд и увидел Синдзё, смотрящую на него.

Он услышал вокруг себя множество шагов и мог ощутить приход и уход людей.

— Сколько времени прошло с окончания битвы на шестом уровне?

— Ну… около получаса, полагаю. Снаружи был обвал, и Хио, Харакава-кун, Микаге-сан и Рюдзи-кун только что сказали, что вернутся сюда. А ещё…

Девушка повернулась вперёд, поэтому Саяма проследовал за её взглядом.

— Изумо и Казами? Отличная работа, вы двое.

— Да уж, тебе бы не мешало сразу подлечить свою левую руку. Выглядит так, словно скоро у нас будет дел невпроворот.

Казами горько улыбнулась, и он выдал то же в ответ.

— Почему ты не выстрелила, когда я сражался с Хаджи? Ты была на линии огня, не так ли?

Синдзё, похоже, гадала о том же, потому что вопросительно наклонила голову. Казами пожала плечами:

— Я просто поняла, что в этот раз ты справишься и сам.

Она развернулась спиной, не говоря больше ни слова.

Изумо продолжал на них смотреть, но девушка схватила его за руку и заставила развернуться за собой.

Парочка покинула большое помещение и, скорее всего, вышла на лунный свет.

…Ничего не поделаешь.

Саяма горько улыбнулся и расслабился. Он нуждался в лечении, поэтому хотел сначала отоспаться.

— Где доктор Чжао?

— Совсем недавно Диана-сан… понесла ей Концептуальные Ядра четырёх братьев.

Саяма заметил в её голосе слабую дрожь, но ничего не сказал.

Он просто лёг на бок, повернувшись к ней лицом.

Пока парень на неё смотрел, девушка убрала руку от груди и пригладила его локоны.

— Синдзё-кун, я бы не отказался от колыбельной в качестве награды за свои труды. …Я устал.

— Я не хочу, чтобы ты отчалил и умер. И…

Она прищурилась.

— Когда проснёшься, я расскажу тебе удивительные новости.

— Разумеется, — сказал он, кивая.

Саяма имел общее представление, о чём шла речь, но блеснуть так сообразительностью будет неинтересно.

— Надеюсь, ты действительно меня удивишь, Синдзё-кун.

Он улыбнулся, и она вместе с ним. Затем Синдзё потупила взгляд.

— Эм…

Смутившись, она снова пригладила его волосы и приоткрыла уста.

Следом девушка запела. Её голос поначалу дрожал, но вскоре успокоился.

Саяма знал песню. Это был гимн под названием Silent Night.

— Silent night, Holy night

All’s asleep, one sole light,

Just the faithful and holy pair,

Lovely boy-child with curly hair,

Sleep in heavenly peace

Sleep in heavenly peace.

Он слушал поющий голос девушки и увидел рядом со своим лицом её открытый живот.

Её красивой формы пупок размеренно двигался в такт песне и дыханию.

Движение вместе с ощущением её пульса и дыхания, которые он ощущал от её бедер, наполнили Саяму необычным чувством умиротворённости.

Она приятно пахла.

Манимый этим запахом, он приблизил голову и прислонил щеку и ухо к влажной коже под её грудью.

Она ахнула и напряглась, но теперь парень мог слышать её дыхание и пульс. Звук был приятным, и Саяма не удержался и подстроил своё дыхание под её.

Он немного улыбнулся в сердце и прислонил губы ниже её живота.

Парень мог попробовать её пот.

Он напоминал солёную воду, и Саяма вкусил его в доказательство того, что дорогой ему человек всё ещё жив.

…Что теперь нас ждет? Мы одолели Армию, но это оставило нас со значительной проблемой.

Что Отряд Левиафана должен делать с Топ-Гиром, прочими Гирами и прочими UCAT?

Но Саяма не высказал свои мысли вслух. Он терял силы, необходимые для движения тела.

Его сознание угасало, и как раз перед самым погружением в сон он осознал источник умиротворённости, ощутимый от тепла и ритма тела Синдзё. Это давно знакомая вещь, которую Саяма никак не мог вспомнить. Это…

…Моя мать.

Вспоминая, он ощутил слабую боль в груди.

Давным-давно его мать держала его на руках и пела.

Боль в груди возросла, и парень немного скрючился.

Синдзё, должно быть, заметила его боль, потому что обхватила руками и мягко его обняла. Она наклонилась над ним, словно защищая.

— Не волнуйся. Я здесь.

И…

— Ты здесь ради меня.

Её слова содержали слабый жар, и он ответил кивком, как раз перед тем, как его глаза закатились.

На деревянной лавочке сидела Чжао, глядя на лампы дневного света на потолке.

Она находилась на станции Окутама, после того как последний поезд уже ушёл.

Женщина в одиночестве сидела на небольшой платформе для ожидания, наклонную крышу которой обдувал ветер поздней весны.

Но Чжао повернула взгляд к торговому автомату, ярко сияющему слева от лавочки.

— Наверное, там как раз всё кончилось.

Она засунула руку во внутренний карман халата, вытащила пачку сигарет и обнаружила, что внутри осталась всего одна.

…Когда докурю, пожалуй, вернусь в UCAT.

Армия, судя по всему, атаковала, но Чжао знала, что от неё проку не будет.

Как-никак, она даже толком не могла двигаться.

Её глаза с трудом фокусировались.

Причина всех физических дефектов проста. Женщина, может, и увеличила свою продолжительность жизни и остановила старение, но…

— Всё потому, что я создала ту четвёрку в пространстве искажённого времени в 7-м Гире.

Это доставило ей удовольствие, но она потратила там столько времени, что даже её увеличенная продолжительность жизни не поспевала с течением лет.

Чжао гадала, что случилось с той четвёркой, созданной ею. Победили они или проиграли?

В любом случае, она знала, что это поможет Отряду Левиафана.

Чжао задавалась вопросом, хорошо ли всё прошло.

…Вам удалось развлечься?

И…

…Вы ненавидите меня за то, что я создала вас ради смерти?

Женщина старалась не выказывать свои вопросы на лице и собиралась засунуть сигарету в рот.

— Ах.

Но та выпала из рук.

Погнутая сигарета упала на полы её халата, раскинутые на лавочке справа.

Раздосадовавшись, Чжао собралась её поднять.

Как вдруг…

— Может, вам лучше подойдут эти?

Некто протянул полную пачку с одной выпирающей наружу.

Она посмотрела на человека, держащего сигареты и одетого в белый халат.

— Ох, да это Ницзун.

Чжао скрыла своё мимолётное удивление и спросила, где остальные.

— Мы все здесь. Икко и Мицуаки вон там.

Она повернулась налево и увидела Икко и Мицуаки, стоящих в боевых нарядах и спорящих, что бы купить в торговом автомате.

Ёнкичи сзади станции рассматривал рекламные объявления.

— Братья! Как насчёт открытых горячих источников в Тохоку?

На его вопрос Чжао горько улыбнулась.

— Дурень, — сказала она. — А закончить дела перед отпуском не нужно? Как же Саяма и остальные?

— Тэстамент. Им предстоит немало дел.

Женщина услышала ответ, но больше не могла определить, от кого именно.

Да и не важно, — подумала она.

...Они, наверняка, будут заняты разбирательствами с прочими Гирами и остатками Армии.

Чжао не может им помочь.

Но, — вспомнила она.

…Вы были такими же, да? Саяма, Сандерсон, Ооширо и Кинугаса.

Те дети ничего не поделают с днями нашего глупого веселья.

Это то же самое. Мы повеселились в своё время, и я уверена, что те дети теперь повеселятся по-своему.

— Как насчёт того, чтобы взять отпуск?

Горькая улыбка Чжао расширилась, когда она обратилась приблизительно в сторону Ёнкичи.

— Давным-давно профессор Кинугаса взял нас в отпуск. Это было до того, как я создала вас четвертых. …Мы отправились глубоко в горы рядом с горой Икома в Кансае. Хиба упал с обрыва, а Зигфрид спалил хижину одним из своих заклинаний.

Как же тогда было весело.

— Да, и вправду весело.

Неожиданно…

— Нам… не нужно уходить в отпуск, — сказал Ёнкичи. — Мы можем, если хотите, но нам здесь весело и так.

— Вот как? — ответила она со сдержанным кивком.

Женщина выдала такой кивок на ответ, который хотела услышать больше всего на свете, но затем от чистого сердца произнесла.

— Спасибо.

Её взор побелел.

Это лампы с потолка? Или…

————.

Её губы что-то произнесли. Чжао не знала, к кому обращается, не выдала и звука, лишь небольшое движение.

— Идём.

Её тело слегка содрогнулось.

Прозвучал последний стук сердца.

Под светом ламп дневного света на платформе ожидания станции Окутамы за деревянной лавочкой стояла Диана.

Небольшая и недвижимая фигура Чжао сидела перед ней.

Слева вокруг женщины парили синяя и чёрная сфера, а справа — красная и белая.

Её правая рука по-прежнему находилась в кармане халата.

Бумажная птичка Дианы послала четыре сферы к женщине как раз, когда она потянулась за сигаретой и замерла.

После чего Диана доверила всё сферам и отвернулась, чтобы не мешать.

Чжао не двигалась, но будто что-то говорила.

Когда это завершилось, Диана снова развернулась лицом.

Затем немного наклонилась.

— Спасибо.

Женщина протяжно вздохнула.

— Мы теперь возьмёмся за то, что должны, основываясь на правде, которую знаем.

Диана обошла Чжао сбоку.

Стоя рядом с женщиной, она поёжилась под мягким ветром, присела и взяла её ещё тёплую руку.

Затем помогла женщине вытащить сигарету и взять её губами.

В этот момент Диана заметила, как в закрытых глазах Чжао промелькнула слабая улыбка.

Женщина с сигаретой в зубах выдавала удовлетворённую улыбку.

— …

Диана вымучила небольшую улыбку и сама.

На отдалённой дороге она услышала спешащие шаги.

Скорее всего, Отряд Левиафана и их товарищи.

Слушая их топот, Диана вытерла уголки глаз.

Её голова мимолётно поникла, после чего на страдающее лицо вернулась привычная улыбка.

— Доктор Чжао.

Диана подняла взгляд к потолку и произнесла в белый свет.

— Вам было весело, не так ли?