Глава 7

— ...Так значит, Кобальт и Манган согласились взять на себя роль наблюдателей в субботу? — услышал Харуюки голос Тиюри через голосовой вызов, и утвердительно ответил:

— Да, кое-как. Они столько расспрашивали нас об атаке на Метатрона... но в конце концов сказали, что в субботу будут ждать в Парке Природы в зоне Минато 3 и сразу после окончания битвы за территорию проверят список противников.

— Ясно. Ну, вот и славно. Поздравляю с успешно выполненным заданием, Хару... Остается лишь надеяться на то, что в нужный момент кто-то из тех типов будет подключен к глобальной сети...

— Да уж...

Харуюки кивнул, опершись на балконные перила и глядя в ночное небо Коэндзи.

Даже ночью температура сильно не понижалась, но на такой высоте дул приятный прохладный ветерок. По Седьмой Кольцевой неспешно плыли ряды огоньков — белые от передних фар и красные от задних. Харуюки завороженно смотрел на них, перечисляя в голове всех членов Общества Исследования Ускорения, о которых они знали.

Во-первых, президент общества, Белая Королева Вайт Космос. Наверняка ее имя окажется в списке противников зоны Минато, но доказательством чего-то послужить не сможет.

Во-вторых, вице-президент и злейший враг Харуюки, уже не раз ловивший его в западню, Блэк Вайс. Но поскольку до сих пор в Ускоренном Мире не зарегистрировано ни одного случая повторения цветового имени, возможно, что имя Блэк Вайса — на самом деле псевдоним. В этом случае, в списке они его не найдут.

В-третьих, еще один ветеран Общества, «Четырехглазый Аналитик» Аргон Арей. Однако лишь Харуюки и его друзьям известно о том, что она состоит в Обществе, и доказать это они ничем не могли. Опять же, ее имя едва ли послужит доказательством каких-то махинаций.

Другими словами, из главарей Общества некоторая надежда имелась лишь на Блэк Вайса, но в целом полагаться придется на рядовых членов.

Но и здесь все выглядело не так гладко. Даск Тейкер лишился всех очков, принадлежность Вольфрам Цербера к Обществу также доказать невозможно, поэтому оставались лишь Раст Жигсо, виновник нападения на вертикальную гонку по Гермесову Тросу, и Салфер Пот, которого Черноснежка встретила на Окинаве. В случае Пота, доказать его принадлежность к Обществу мог один бывший Фиолетовый легионер.

— ...Итого что-либо доказать можно только через Вайса, Жигсо и Пота... — со вздохом пробормотал Харуюки.

Тяжелый вздох раздался со стороны Тиюри.

— Ага... если бы мы могли доказать хотя бы связь Аргон с Обществом...

— Однажды Аргон вторглась на Сугинами в рамках королевской битвы, и ее видел Аш. Во время битвы она взорвала его мотоцикл своими лазерами, и Аш должен понимать, что она далеко не просто аналитик... но этого недостаточно, чтобы обвинить ее принадлежности к Обществу...

— К тому же Аш — легионер Грево.

— Угу...

Харуюки и Тиюри еще раз дружно вздохнули.

Если бы у них были хоть какие-то доказательства принадлежности Аргон Арей к Обществу, Черноснежка и Фуко давно бы их представили. Поздно спохватившиеся Харуюки и Тиюри не смогут ничего изменить.

Вдруг Тиюри громко хмыкнула, словно пытаясь разрядить обстановку, а затем куда более жизнерадостным голосом спросила:

— Ну, да ладно. А вот ты уже определился с бонусом за шестой уровень?

— А... еще нет... чем больше думаю, тем сильнее запутываюсь...

— А-ха-ха, я так и думала! Но субботняя битва за территорию обещает быть еще сложнее, чем недавняя схватка с Грейт Воллом, поэтому нам нужно как можно больше оружия.

— ...Пожалуй.

Харуюки принял ее дружеский совет к сведению.

Очень важно много сражаться в дуэлях, чтобы как следует разобраться, какой именно бонус тебе необходим, но в то же время можно сказать, что в этих сражениях ты не полностью используешь силу, которая должна у тебя быть. За упущение одного игрока расплачиваются его товарищи по Легиону, и во время битвы против Осциллатори Юниверс такая беспечность выйдет боком.

— Я определюсь к битве за территорию, — уверенно сказал Харуюки и услышал не менее уверенный ответ:

— Я тоже буду стараться. Мне до шестого уровня еще далековато, но я постараюсь успеть к субботе.

— Ага, я верю в тебя... сколько тебе там осталось?

— Я и пятый-то получила недавно, еще много.

— Ясно... так что, может быть, пригласим Таку и пойдем прямо сейчас на Энеми охотится? Глядишь, попадется какой-нибудь, проглотивший очки Гр-сана, тьфу, Зеленого Короля, — бодро предложил Харуюки, однако...

— Не-а! Ты сегодня и без того в Нака 2 поработал! Тебе надо выспаться! — немедленно отклонила идею Тиюри.

Харуюки надул губы, но оказалось, что та еще не закончила:

— ...Кроме того, Хару, к субботе тебе нужно определиться и с кое-чем еще.

— Э? И с чем же?..

— Так. Ты что, забыл уже?!

Спасаясь от грозы, которую обрушила бы на него подруга детства, Харуюки сразу вспомнил важный, но не связанный с Ускоренным Миром вопрос, и замотал головой.

— А, нет, не забыл, не забыл!.. Ты про выборы школьного совета, да?

— Именно. Итак, что думаешь?

Вопрос заставил Харуюки развернуться и прислониться к перилам спиной.

На прошлой неделе Икудзава Маю, староста класса 2-В, пригласила его принять участие в выборах следующего состава школьного совета, которые должны пройти во втором триместре. Он пообещал ей ответить в течение недели, а значит, как заметила Тиюри, должен определиться к субботе.

— ...Таку что-нибудь сказал? — спросил он, полагая, что Тиюри знает о намерениях Такуму, которого пригласили вместе с ним, но ответ оказался таким же:

— Не-а! О Таккуне спрашивай его самого!

— Х-хорошо...

— А!.. Мама говорит, чтобы я быстрее в ванную шла, так что на сегодня все. Спокойной ночи, Хару, до завтра.

— Угу, до завтра. Спокойной, Тию.

Закончив звонок и протяжно вздохнув, Харуюки посмотрел в звездное небо сквозь навес балкона. Из-за городского освещения оно выглядело серым, но несколько звезд все же горело. Харуюки какое-то время смотрел на них, потом потянулся и вернулся в комнату.

На часах светилась половина десятого. Мать еще не пришла. Харуюки знал, что скоро ему придется поговорить с ней о поездке с друзьями к дедушке в Ямагату на каникулы, но, как обычно, никак не мог застать ее дома. Даже когда он разбудил ее перед выходом и показал результаты четвертных контрольных, то услышал от нее лишь «в следующий раз постарайся так же».

«...Ну, хотя бы «так же» добавила».

Найдя утешение в паре коротких слов, Харуюки улегся на постель.

Как отреагирует мать на решение принять участие в выборах? Поддержит его? Велит не заниматься ерундой?.. Или же скажет поступать по своему усмотрению?

Судя по тому, что он слышал от дедушки в Ямагате, его мать в школьные годы тоже состояла в ученическом совете. Конечно, хотелось бы узнать, что сподвигло ее на такое, но Харуюки казалось, что если он спросит ее, то от него отмахнутся, как от назойливой мухи. И в любом случае, если Харуюки и стоило стремиться к должности в совете, то уж точно не ради того, чтобы порадовать мать.

Икудзава Маю сказала, что выдвигает свою кандидатуру, потому что обожает Черноснежку, занимающую должность зампредседателя совета, и хочет хоть немного приблизиться к ней. Харуюки хорошо понимал чувства Икудзавы, но это не значило, что ее мотивация передалась ему. Харуюки чувствовал, что должен найти причину и цель для выдвижения собственной кандидатуры внутри самого себя.

«...Какая у меня цель?» — думал он, глядя в полутьме в потолок.

На вопрос о цели как бёрст линкера он ответил бы моментально: дойти до конца Брейн Бёрста вместе с Черноснежкой. Какая дорога ведет туда — достигнет ли Черноснежка десятого уровня, или же удастся распечатать сокрытый в Имперском Замке последний Артефакт, «Мерцающий Свет» — Харуюки не знал. Но он верил, что если продолжит сражаться бок о бок с Черноснежкой, то однажды игра закончится, и для всех загадок найдутся ответы.

Но с какой целью Арита Харуюки живет в реальном мире?

Во времена, когда над ним издевались школьные хулиганы, каждый день в стенах школы казался невыносимым. Но Черноснежка спасла его, и теперь у него даже появились люди, которых он мог назвать друзьями. Утренние походы в школу перестали казаться пыткой.

Однако Харуюки затруднялся ответить себе, работает ли он хоть над чем-то. Он не отдавался спорту, как Такуму и Тиюри. Он точно не вкладывал все силы в учебу. Даже когда дело доходило до комитета по уходу за животными, он старался работать усердно, но все равно оказывался лишь в роли помощника Утай.

Если убрать все, что связывало его с Ускоренным Миром, могло показаться, что Харуюки ведет какую-то невнятную жизнь. У него не было ни планов на будущее, ни даже целей на месяц или полгода, не говоря уже о выпуске. Он лишь смотрел, как мгновения одно за другим уходят в прошлое.

«Выходит, ты солгал, когда говорил, что хочешь поступить в ту же старшую школу, что и семпай?» — вдруг спросил голос на задворках сознания.

Харуюки повернулся набок и обхватил колени руками.

«Не солгал. Просто... бывают вещи, которых нельзя добиться, как ни старайся».

«Значит, ты считаешь, что усилия, которые не приводят к результатам, бессмысленны?»

«Да. Ведь их никто не оценит. Сколько бы ты ни занимался, никто не похвалит тебя, когда ты все равно завалишь экзамен. Даже если я выставлю свою кандидатуру, то все равно катастрофически проиграю. Хочешь сказать, в этом есть смысл?»

Харуюки уныло погружался в разговор с самим собой, словно в топкое болото...

...Когда в его сознании вдруг словно пронесся свежий ветер. Слова, сказанные Черноснежкой несколько дней назад, эхом прозвучали в голове:

«Ты размышляешь, есть ли смысл прилагать усилия, если они не приводят к результату?»

Резко открыв глаза, Харуюки вытянулся на кровати. Раскинув руки и ноги в стороны, он глубоко вдохнул и выдохнул.

Когда Черноснежка задала ему этот вопрос, Харуюки не смог ответить, но почувствовал, что не хочет соглашаться с этим мнением. Он чувствовал, что любые усилия оставляют внутри человека какой-то след.

Не только ожидание похвалы от других людей. Не только страх перед насмешками в случае неудачи. Есть нечто поважнее, относящееся как к Ускоренному Миру, так и к реальному:

Стараться для себя и для других. Стараться просто потому, что хочется. И если так делать, то накопленные в ходе стараний воспоминания наверняка однажды станут великой силой.

— Ладно!

Харуюки вытянул руки к потолку, а затем крепко сжал кулаки.

Опустив левую руку, он правой вызвал виртуальный интерфейс. Харуюки открыл телефонную книгу, отправил короткое сообщение первому контакту в списке и сразу же получил ответ. Быстро сменив пару настроек на домашнем сервере, он тихо произнес:

— Дайрект линк.

Обратившийся аватаром в виде розового поросенка Харуюки опустился на балкон, прилепившийся на вершине башни выстроенного в европейском стиле замка. Где-то вдали виднелась покрытая снежными шапками горная гряда, а внизу — отвесный обрыв, столь глубокий, что не разглядеть дна.

На балконе стоял стол с чайным набором и два стула. Это пространство для фулл дайва Харуюки некоторое время назад скачал с какого-то зарубежного сайта.

Через несколько секунд в углу балкона со звуком, похожим на тихий звон колокольчика, появилась фигура. Прекрасный, словно фея, аватар в длинном черном платье и с крыльями черного махаона за спиной.

— Прости, что задержалась, Харуюки. Вижу, ты, как обычно, предпочитаешь места повыше, — поделилась Черноснежка впечатлениями, окинув взглядом пейзаж.

Харуюки поприветствовал ее, почесывая затылок копытцем:

— Добрый вечер, семпай. Прости, что позвал так неожиданно.

— Да нет, я как раз собиралась передохнуть.

— От занятий?

— Ну, можно и так сказать... я делала файлы, в которые записывала всю известную мне информацию о легионерах Осциллатори. Как закончу — раздам, чтобы вы ее вызубрили.

— А, это будет очень кстати, спасибо. Присаживайся.

Он пригласил ее за белый деревянный стол. Кивнув, Черноснежка присела. Харуюки разместился на противоположном стуле и уже собирался разлить по чашкам черный чай, но бледная рука остановила его.

— У этого чая вкусовые настройки по умолчанию?

— Д-да.

— Тогда не позволишь мне испытать аромат, который я недавно составила? Им я особенно горжусь.

— Конечно, разумеется!

Он отдал ей чайник из белого фарфора. Черноснежка коснулась пальцем крышки, открыв окно настроек, и загрузила новые вкусовые параметры. Затем она высоко подняла его и тонкой струйкой разлила чай по чашкам.

— Вот, попробуй.

Взяв предложенную Черноснежкой чашку, Харуюки поблагодарил ее и отведал напиток. Во рту разлился богатый, насыщенный букет, напоминающий фруктовый торт. Однако стоило проглотить чай, как аромат быстро исчезал, сменившись легким мятным послевкусием.

— Ого... очень вкусно. Чем-то похоже на конфету, — описал Харуюки свои впечатления, и Черноснежка улыбнулась в ответ.

— Мне так понравились угощения, которые принесли Пети Паке, что я решила и сама попробовать. Правда, я могу лишь возиться с параметрами виртуального чая.

— Это тоже требует мастерства. Уверен, Шоко и остальные тоже обрадовались бы такому чаю.

— Тогда надо бы дать им попробовать, если получится.

После этих слов Харуюки вновь пригубил чая, но не сдержался и осушил чашку залпом. И стоило этому произойти, как со дна ее вспорхнула черная бабочка, пролетев перед глазами.

— А... а-а!

Харуюки на мгновение опешил, а затем попытался поймать ее, но короткие лапы аватара ухватились лишь за воздух, а бабочка спорхнула с балкона.

— Эх... вот уж не думал, что за чай тоже можно заработать бабочек...

— Хе-хе, расслабляться нельзя. Еще чашечку?

— Не откажусь!

— Появится бабочка или нет — зависит от везения, — заметила Черноснежка, а затем такими же изящными движениями налила еще чая.

Харуюки взял чашку, в которой подрагивала рубиновая жидкость, посмотрел в небо, куда недавно упорхнула бабочка, и сказал.

— Знаешь, семпай...

— М? Что?

— Эм-м... я, наверное, все-таки выдвинусь... на выборах в совет...

Эти слова заставили лицо Черноснежки просиять. Дважды кивнув, она устремила на Харуюки внимательный взгляд.

— Ясно... меня радует такое решение. Если нужна моя помощь — говори. Конечно, подтасовать результаты я не могу, но на поддержку не поскуплюсь.

— Ага, обязательно!.. И поэтому я сразу хотел спросить...

— Спрашивай.

Черноснежка приглашающе взмахнула рукой, а Харуюки, почесывая пятачок, неуверенно начал:

— Эм-м... так вот. Наверное, глупо так говорить уже после того, как я вызвался стать кандидатом, но... у меня совершенно нет представления о том, что я хочу каким-то образом изменить школу Умесато или что-то в ней улучшить. Скажем, семпай, во время фестиваля ты рассказала, что увеличила количество социальных камер и избавилась от мертвых зон на территории школы. Это, наверное, было очень сложно?..

— М-м... ну, в какой-то степени, — слабо улыбнувшись, Черноснежка смочила губы чаем и продолжила: — Мне пришлось отправить кучу докладов в администрацию школы, в компанию-владельца, в районный и городской образовательные комитеты, но нельзя сказать, что я мучилась. Я действительно хотела воплотить это в жизнь.

— ...Вот как раз того, что я действительно хотел бы воплотить в жизнь, у меня и нет. Поэтому я сомневаюсь, стоит ли выдвигаться кандидатом, если у меня такие смутные мысли...

— Стоит, — моментально ответила Черноснежка и встала из-за стола.

Громко щелкая каблуками по каменному полу, она подошла к краю балкона и устремила взгляд на далекие горы. Мягкий солнечный свет падал на ее крылья, отчего их красные прожилки ярко блестели.

— Послушай, Харуюки. Все мы пока лишь дети, которые только-только научились самостоятельно ходить, самостоятельно смотреть и самостоятельно думать. Что мы хотим, что мы можем, каковы наши цели... все дороги открыты перед нами. Нельзя стоять на месте с закрытыми глазами и ушами. Когда начнешь идти — путь обязательно откроется тебе. Не переживай... уверена, что и ты обязательно найдешь цель, которую захочешь воплотить в роли члена школьного совета.

— ...

Харуюки тоже спрыгнул со стула и встал рядом с Черноснежкой. Но его аватар был настолько маленьким, что он не мог даже дотянуться до перил. Стоило ему подумать о том, что следовало бы немного покопаться в настройках, чтобы такого не случилось...

...Как Черноснежка нагнулась и взяла его на руки.

— А-а-а...

Не обращая внимания на смущение Харуюки, Черноснежка прижала его к груди. Склонив лицо к круглой голове поросенка, она тихо прошептала:

— ...Через восемь месяцев я окончу Умесато.

— !..

Эти слова заставили Харуюки содрогнуться. Его розовый аватар оцепенел, но Черноснежка успокаивающе погладила его по спинке.

— Я сообщила домой, что хочу поступить в старшую школу в Сугинами... но не могу принять решение единолично. Возможно, что после окончания средней школы меня вынудят уехать еще дальше.

— Это... значит... в другой город? — кое-как выдавил Харуюки дрожащим голосом, но ответ потряс его еще сильнее.

— Возможно, что и в другую страну.

— Как?!.. Н-но... если это случится, ты уже не...

— Да. Без подключения к сети социальных камер ускоряться невозможно... это равносильно тому, что я перестану быть бёрст линкером.

Черноснежка произнесла эти страшные слова все тем же ровным голосом. Скорее всего, сама она узнала об этом не вчера и не сегодня. Продолжая поглаживать аватара Харуюки, она добавила:

— Разумеется, окончательного решения еще нет. Но если меня все же отправят в школу за границей, то крайний срок подачи заявлений — октябрь... тогда все и решится. Я сделаю все возможное, чтобы мои желания учли... но, увы, ничего обещать не могу.

Лишь в самом конце спокойный голос Черноснежки на мгновение дрогнул.

Харуюки тут же прижался к ее хрупкому аватару, погружаясь в мысленный хаос.

«Нет. Только не это. Я ведь даже не начал работать над тем, чтобы поступить в ту же старшую школу, что и она. До сих пор я думал над тем, что это все равно невозможно, и не пытался смотреть в будущее. Только сейчас у меня появилось настоящее желание двигаться вперед. Но...»

— Семпай... что... что, если... — хрипло начал Харуюки, но сразу же остановился.

Такие слова произносить нельзя. Он едва не предложил ей... поклясться в верности старшей сестре, Белой Королеве Вайт Космос, объединить с ней усилия и уговорить родителей не отправлять ее за границу.

Харуюки крепко зажмурился и стиснул зубы...

...И услышал над ухом мягкий шепот.

— Все хорошо, не переживай.

— Э?..

Открыв глаза, он увидел нежную улыбку Черноснежки.

— Что бы ни случилось, наши с тобой узы не исчезнут. Пусть даже я покину Японию, мы всегда сможем встретиться здесь, в фулл дайве... мы бёрст линкеры, я твой «родитель», а ты мой «ребенок», но наша связь не ограничивается этим. Даже если нас разделят физически, даже если мы оба перестанем быть бёрст линкерами... — после небольшой паузы Черноснежка тихо проговорила, чеканя каждое слово: — ...Обещаю. Я буду рядом с тобой. Всегда. Вечно.

Харуюки показалось, словно все его тело пронзил сильный электрический разряд.

Он слышал это не впервые. Черноснежка слово в слово повторила то, что сказала ему три месяца назад, вскоре после битвы с Даск Тейкером.

— Сем... пай... — протянул Харуюки хриплым, дрожащим голосом и уткнулся лицом в грудь Черноснежки.

Если окажется, что переезда в другую страну не избежать, то Брейн Бёрст для Черноснежки фактически закончится в марте следующего года.

Что может сделать Харуюки за это время?

Понятно, что. Он должен привести Черноснежку к концовке Ускоренного Мира. Должен проверить, не врет ли системное сообщение, которое появляется при достижении девятого уровня, гласящее, что бёрст линкер, достигший десятого уровня, сможет встретиться с создателем программы, узнать истинный смысл и окончательную цель Брейн Бёрста.

Однако для того, чтобы достичь десятого уровня, Черноснежке нужно убить еще четырех Королей. Этот путь залит кровью. Даже если через три дня в ходе сражений против Осциллатори Юниверс она одолеет Белую Королеву, до выполнения условия все равно будет далеко.

А кроме того...

С недавней поры в Харуюки поселилось труднообъяснимое чувство.

Это игра, и стремиться к ее окончанию естественно. Об этом он сказал Черноснежке сам, и это не было ложью. Однако после того, как он встретился с Бастионами Грейт Волла и Дуалами Леонидов, Харуюки ощутил, что хочет сражаться с ними лишь в честных спортивных дуэлях, но вовсе не в кровавых смертельных баталиях.

Без головы Синего или Зеленого Короля Черноснежка не достигнет десятого уровня. Однако этот воинственный путь не оставит и следа от того ощущения хрупкой, но все-таки дружбы, которую он начал испытывать к Таканоути Кото и Таканоути Юки, которых повстречал пять часов назад. Скорбь и ненависть наверняка потребуют расплаты посредством клинков и кулаков.

Это и есть изначальная форма Брейн Бёрста. Именно та, какой ее задумал разработчик.

Именно тот путь, который надо выбрать, чтобы пройти игру.

Но.

Но...

Харуюки чувствовал тепло и мягкость, исходившую от аватара Черноснежки, одновременно ощущая, как его сознание рвется пополам.

И тогда та самая искра, что появилась в его голове незадолго до того, как он отправил сообщение Черноснежке, зажглась вновь.

Но что, если путь не один?

Что, если в отличие от ясно обозначенного в системном сообщении условия достижения десятого уровня есть другой путь, о котором можно лишь догадаться? Но три года назад Первый Нега Небьюлас уже попытался пойти по этому пути ради своего любимого командира.

— ...Семпай, — обратился к ней Харуюки, вложив в голос чуть больше уверенности. — Я... я буду стараться. Я сделаю все возможное для себя... и для тебя, семпай. Потому... потому...

Больше он не смог выговорить ничего. Но Черноснежка прижала его к себе еще крепче и прошептала:

— Ага. Я тоже. Я сделаю все, чтобы мы с тобой смогли идти дальше вместе.